> О каких бы отношениях ни шла речь, всегда подразумеваются две составляющие: ясность восприятия (насколько мы вообще на нее способны; многие утверждают, что человеку вообще недоступно объективное восприятие окружающей реальности, но, думаю, никто не будет спорить с тем, что нам не помешает хотя бы двигаться в направлении большей объективности) и адекватная ответная реакция. Естественно, чем объективнее вы воспринимаете ситуацию, тем адекватнее на нее реагируете. Когда ваше восприятие искажено, то и реакция становится неадекватной. Как можно любить человека, которого вы даже не видите? Вы действительно видите того, к кому привязаны? Вы действительно видите того, кого боитесь и, как следствие, не лю́бите? Мы всегда ненавидим то, чего боимся.

> "Страх Божий есть начало мудрости" – <напоминают мне иногда>. Но погодите минутку. Надеюсь, эти люди понимают, что говорят, потому что мы всегда ненавидим то, чего боимся. Когда мы чего-то боимся, мы всегда хотим это уничтожить, или как-то сбежать от этого, или избавиться. Когда вы боитесь человека, он вам не нравится. Более того, не нравится ровно настолько, насколько вы его боитесь. И вы не видите этого человека, потому что ваши эмоции препятствуют адекватному восприятию. То же справедливо в ситуации, когда вы, наоборот, привязаны к человеку. Когда на сцену выходит истинная любовь, люди перестают вам нравиться или не нравиться в привычном смысле. Вы ясно видите их и реагируете соответственно. Пока же вы воспринимаете их привычным способом, ваши предпочтения, ваши "нравится – не нравится" и прочие рефлекторные реакции будут вставать у вас на пути. Поэтому осознайте, пожалуйста, свои предубеждения, предпочтения, осознайте, что́ вам нравится, а что нет. Всё это здесь, у вас перед глазами, и всё это результат сформированных шаблонов мышления и поведения. Как так получается, что то, что нравится мне, не нравится вам? Просто мы с вами происходим из разных культур. Нас по-разному воспитывали. Если я предложу вам то, что считаю лакомством и деликатесом, вы с отвращением отвернетесь.

> В Индии есть места́, где с удовольствием едят собачье мясо. А западному человеку предложи стейк из собаки – и его стошнит. Почему? Разные условия воспитания, разные шаблоны. Индуист ни за что не станет есть коровье мясо. А американцам оно нравится. Почему индуисты не едят говядину? По той же причине, по которой вы не станете есть мясо своего домашнего животного. Для индийского крестьянина корова – такое же домашнее животное, как для вас собака. Он не будет ее есть.

> Так почему я всё-таки влюбляюсь? Почему я могу влюбиться в одного человека и никогда не смогу влюбиться в другого? Потому что это психологически обусловленная реакция. У меня есть подсознательный образ, согласно которому именно этот тип женщин кажется мне привлекательным. И встретив женщину, отвечающую моему внутреннему образу, я теряю голову от любви. Но знаю ли я эту женщину, видел ли я ее? Нет! Я увижу ее потом, после того как женюсь на ней. Вот где пробуждение-то! Кстати, может быть, именно тогда и начнется истинная любовь. Но влюбленность к настоящей любви не имеет никакого отношения. Это не любовь, это желание, жгучее желание. Вы всем сердцем жаждете, чтобы эта привлекательная девушка сказала вам, что вы ей тоже нравитесь. Это неописуемые переживания. А вокруг все удивляются: "И что он в ней нашел?" Это моя обусловленная реакция. Я ее не вижу. Говорят, любовь слепа. Поверьте, нет ничего более зрячего, чем истинная любовь. Это самая проницательная вещь на свете.

> Привычка слепа, привязанность слепа. Цепляние, стремления, желания слепы. Но не истинная любовь. Не называйте всё это любовью. Увы, само слово "любовь" давно осквернено в большинстве современных языков. Чего сто́ит выражение "заниматься любовью"! Так о чём на самом деле говорит человек, когда утверждает, что он влюбился? В первую очередь тут нужна ясность восприятия. Одна из очевидных причин, по которым люди не воспринимают реальность объективно: этому мешают эмоции, <психологическая обусловленность>, то, что нравится и не нравится. С этим нужно разобраться. Но нужно разобраться и кое с чем еще, гораздо более важным. С собственными идеями, концепциями и выводами. Хотите верьте, хотите нет, но рано или поздно каждая концепция, изначально предназначавшаяся для того, чтобы помочь нам установить связь с реальностью, превращается в препятствие для познания этой реальности. Ведь рано или поздно мы неизбежно забываем, что слова́ и реальность, которую они обозначают, – не одно и то же.

* * *

> <....> Есть слова, которые вообще ничему не соответствуют. Например, я индиец. Допустим, меня взяли в плен пакистанцы, и однажды утром они мне говорят: «Сегодня мы отвезем тебя к границе, посмотришь на свою страну». Они везут меня к границе, я смотрю на пейзаж передо мной и думаю: «О, моя родина, моя прекрасная страна! Эти деревья, холмы, милые поселки… Здесь я родился, здесь моя родная земля!» И тут один из конвоиров говорит: «Ой, мы немного ошиблись. Это еще не граница, нужно проехать еще миль десять». Так на что я реагировал? Ни на что. Я был сосредоточен на слове «Индия». Но деревья — это не Индия; деревья — это деревья. Никаких рубежей и границ на самом деле нет. Границы созданы умом человека; чаще всего умом глупых и жадных политиков. Моя страна когда-то была одной страной. Сейчас это уже четыре страны. Того гляди, их станет шесть. Шесть флагов, шесть армий. Вот почему вы никогда не увидите, чтобы я отдавал честь флагу. Я ненавижу национальные флаги, все до единого! Это идолы. Чему тут отдавать честь? Я отдаю честь человечеству, а не флагу и собравшейся под ним армии. Флаги находятся у людей в головах. У нас в словаре тысячи слов, которые не обозначают ничего, что существовало бы в реальности.

> Но какими мощными триггерами для эмоций иногда становятся такие слова! Мы начинаем видеть то, чего в природе не существует. Мы видим индийские холмы, которых на самом деле не существует, и мы видим индийцев, которых тоже не существует. Да, существует культурная обусловленность, будь то американская или индийская. Но в этом нет ничего хорошего. Что это за слово такое, «культура»? Мне оно, если честно, не очень нравится. Что оно означает? Что вам нравится делать определенные вещи, потому что вас к ним приучили? Что вы хотели бы чувствовать определенные вещи, потому что вас приучили, что так нужно себя чувствовать? Не слишком ли механистично? Представьте себе американского младенца, которого усыновила русская пара и отвезла в Россию. Он понятия не имеет, что был рожден американцем. Он растет и учится говорить по-русски; живет и готов умереть ради Матушки России. Возможно, ненавидит американцев. Ребенок несет на себе отпечаток русскости, он весь пропитан русской литературой. Смотрит на окружающий мир глазами родной культуры. Послушайте, если хотите «носить» свою культуру, как вы но́сите одежду, почему бы и нет. Индийская женщина носит сари, японская женщина — кимоно, американская женщина — футболку и шорты. Но ни одна из них не отождествляет себя со своей одеждой. Так почему к культуре мы относимся иначе? Гордимся зачем-то своей культурой… Ведь нас специально с детства учат гордиться ею. Позвольте привести один яркий пример. Есть у меня друг, иезуит, который как-то мне сказал:

> — Каждый раз, когда я вижу нищего, я подаю ему милостыню. Ничего не могу с собой поделать. Это у меня от матери.

> Дело в том, что его мать, встречая нищих, всегда старалась накормить их. Я ответил ему:

> — Джо, это ведь не настоящая добродетель; это компульсивное поведение. Хорошая привычка, если смотреть с точки зрения нищего, но всё равно компульсивная.

> Помню другого иезуита, который высказался во время закрытой встречи мужчин иезуитов в Бомбее так: «Мне восемьдесят лет; из них шестьдесят пять я был иезуитом. Каждый день я медитирую по одному часу. И за все эти годы я не пропустил ни единого дня». Что ж, пожалуй, здесь есть чем гордиться. А может быть, и нет? Может, это не более чем привычка, то есть, опять-таки, компульсивное действие? Если действие совершается автоматически, чем тут гордиться? Красота человеческого действия заключается не в том, что оно стало привычкой, а в том, что оно совершается с чувством, осознанно, в нём присутствует ясность восприятия и адекватность конкретным обстоятельствам. Я могу дать милостыню одному нищему, но отказать другому. Меня не принуждают к этому никакие шаблоны мышления и поведения, я не запрограммирован своей культурой или предыдущим опытом. Во мне нет «отпечатка» некоего алгоритма действий, а если и есть, я больше не следую этому алгоритму. Если у вас случился конфликт, допустим, с американцем, или вас укусила собака, или вы съели что-то и отравились, эти события будут оказывать на вас влияние всю жизнь. И это плохо! От этого нужно освободиться. Не надо тащить на себе груз всего плохого опыта, который вы получили в прошлом. На самом деле груз хорошего опыта тоже неплохо бы отбросить. Познайте, каково это — в полной мере насладиться опытом, а затем отбросить его и перейти к следующему, не испытывая никакого влияния опыта предыдущего. И тогда окажется, что у вас больше нет груза прошлого опыта и вы действительно способны «пройти сквозь игольное ушко». Вы позна́ете вечную жизнь, потому что вечность — это вечное сейчас, которое находится вне времени. Только так можно постичь вечную жизнь. А мы? Сколько всего мы на себе тащим? Даже не пытаемся освободиться, избавиться от груза прошлого, стать самими собой. Куда бы я ни отправился, я встречаю мусульман, которые обращаются к своей религии, ритуалам и Корану, чтобы отвлечь себя от этой задачи. То же самое с индуистами и христианами. Можете представить себе человека, на которого слова больше не оказывают влияния? Вы можете вывалить на него сколько угодно слов, а он всё равно будет честен и открыт с вами. Вы можете сказать ему: «Я кардинал, архиепископ такой то», но он всё равно будет видеть самую вашу суть, видеть, кто вы есть на самом деле. Ярлыки на него никак не действуют.

# Буду рад прочитать Ваши мнения о представляемых в рассылке текстах –
в письме или на страничках сайта в соцсетях.
Постараюсь ответить на вопросы... #