> Высокая духовная идея, брошенная в неподготовленную среду, очень скоро начинает работать в обратном направлении. Проповедь смирения оборачивается тем, что несмиренные поднимаются наверх и оттуда попрекают нижних отсутствием смирения, придавая самой идее совершенно другой смысл: слушающие их считают, что смирение – это угодливость перед начальством.

> Проповедь любви оборачивается тем, что наглые говорят о любви к ним, а о любви к другим – только при условии любви к ним. Например, паства должна любить священноначалие, а нелюбящие священноначалие – не паства, поэтому священноначалие не обязано их любить.

> Иисус знал это и формировал сообщество способных на большее, нежели отрешенность ессеев, решимость зилотов, праведность фарисеев и грамотность книжников и саддукеев. Он не искал пиара (Мф.8:4; Мк.8:30) и не доверял народной любви (Ин.5:34,41-42; Мф.15:8), убегая от ее амбициозных эгоцентрических объятий (Ин.6:15).

> Наша задача не в том, чтобы сказать: «Вот так не надо, а вот так надо!» – но в том, чтобы как можно глубже осознать, прочувствовать, что те структуры мышления, которые создали неприемлемую для нас версию христианства, и те, которыми мы мыслим ее отвержение, – обе равно укоренены в бытии и не могут быть противопоставлены как «правильное» и «неправильное».