Так вот, что нам остается? Нам остаются апостольские и более поздние интерпретации Христовой веры, того, во что верил Христос. И здесь проводится совершенно какая-то волюнтаристская черта между тем, во что верил Иисус и что Он называл верой... (мы сейчас коснемся этих евангельских строк) – и тем, что называет верой уже апостолы.

Есть такая фраза апостола Павла: "Подражайте мне…" {1Кор.4:16}. (Там дополнение – "…как я Христу", но это поздняя дописка, но, допустим, "подражайте мне".) Мы будем подражать апостолу Павлу. Разве можем мы подражать апостолу Павлу? Не можем. Не потому, что мы хуже его, нет, потому, что мы находимся в другом смысловом континууме. Апостол Павел – визионер, он проповедует юродство там (в первой главе 1-го Послания к коринфянам). Везде он говорит о своем [опыте]… в 12-й главе 1-го Послания к коринфянам он говорит о том, что ему было множество видений, и если он будет хвалиться… "ну вот я впадаю в безумие, но всё-таки я буду хвалиться… и много раз, и я молился" и так далее {2Кор.12:5-7,11}. То есть он живет в культуре, в которой визионерство является добродетелью. Поэтому, судя по его посланию, он скорее всего ничего не видел. Но настолько это важно – он сам подчеркнет, что это очень важно, поэтому он об этом говорит… То есть важность превышает фактичность. Ну, допустим, он был честным человеком, и в его случае важность совпадает с фактичностью. То есть его вынудили хвалиться, но он начинает хвалиться визионерством.

У нас сегодня никто уже не хвалится визионерством, но если хвалится, то немного рискует. Потому что, если человек скажет: "Я видел Бога! У меня было виде́ние, и Он мне сказал…" Но как-то оно так, знаете… люди один раз мимо ушей пропустят, а на пятый раз скажут: "Ну давно ли ты у фармаколога, так сказать, был? Или с таблеток ты слез?" Или наоборот: "Слезай быстрее с этих таблеток" – в зависимости от того, что мы пьем или что мы не пьем. То есть мы существуем в другом континууме.

Вы знаете, есть вот эти споры, на которые указывает брат наш Альберт Швейцер {Альберт Швейцер (нем. Albert Schweitzer; фр. Albert Schweitzer; 1875–1965) – немецко-французский (эльзасский) философ культуры, лютеранский теолог, гуманист, органист, музыковед и врач. Доктор философии, лиценциат теологии, доктор медицины; лауреат Нобелевской премии мира (1952)}. В начале XX века Альберт Швейцер защитил докторскую диссертацию, где он ругает Штрауса. Он защищает диссертацию по психической или психиатрической, не помню, оценке личности Иисуса Христа. Где у него очень хороший тезис о том, что, чтобы понять веру Христа, нельзя применять ко Христу психиатрические компоненты начала XX века. То есть существует на начало XX века психиатрия с ее терминологией, с ее критериологией, с ее симптоматикой, [то есть когда] симптомы считаются [просто] симптомами, и ее стигматизацией, то есть [когда] симптомы считаются болезнью. И когда мы анализируем поведение Иисуса, то некоторые ранние (которые критикует Альберт Швейцер)... некоторые ранние, так сказать, оценки личности Иисуса Христа, сводятся к тому, что он был "ку-ку". То есть у Него были всякие виде́ния, Он слышит голоса, Он убежден, что Он Бог, или Он убежден, что он Сын Божий, Машиа́х, но всё это совершенно контрастирует с реальностью… ну в общем, за что Его и распяли – как бы Он дурачок.

На самом деле, здесь Альберт Швейцер миллиард тысяч раз прав, и он говорит, что нельзя применять терминологию начала XX века к анализу клиента, если угодно, действующего агента I века. Причем разность культур потрясающая, не просто, не в смысле развития науки, а в смысле культуры Палестины I века, причем это не центр, не Иерусалим, это Галилея и окрестности. То есть культура I века, человек из культуры I века, – и человек из культуры, скажем, Европы начала XX века, – это разные, прежде всего, культуры. А что это означает? Что человек по-разному переживает свои симптомы. То есть, если вас посетило... Вот, смотрели этот фильм, да, смотрели, я его еще ругал, мне не понравился. Короче, про монашку-лесбиянку. /…/ Benedetta. {2021 В российский прокат фильм должен был выйти под названием "Искушение", но разрешение на прокат фильма было отозвано вскоре после выдачи.} /…/ и у нее в этом фильме… лесбиянство – это ерунда, там у нее ведь духовный опыт. И когда ее посещает Иисус, она переживает нечто… стигматы у нее… настоящие или деланные – режиссер там с этим играет. Но он показывает, что в том обществе переживание подобных состояний не только принималось самим агентом переживания, но и окружающими. То есть то же самое поведение сегодня не просто другие будут переживать иначе (на что я обращаю внимание тоже в своей книге), но и мы сами будем переживать иначе.

Поэтому говорить о том, что Иисус веровал, и эта вера эксцентрична, это вера разгоряченного человека, неадеквата или романтика, или еще как-то обзываться, – это совершенно неграмотно, это нехорошо. И вообще это плохо, плохо, плохо. Это, как говорил Альберт Швейцер, унижает Иисуса Христа.

И есть, кстати, раздел в книжке "Иисус. Все мировые исследования" {Русский перевод издан в 2021 г. Jesus Research: New Methodologies and Perceptions // Princeton-Prague Symposium on Jesus Research.}, который написал Дональд Кэппс {Дональд Эрик Кэппс (Donald Eric Capps, 1939–2015) – американский теолог и профессор пастырского богословия в Принстонской духовной семинарии Уильяма Харта Фельмета}. Он пишет статью "За гранью Швейцера и психиатров: Иисус как фиктивная личность". Там он рассматривает Иисуса со ссылкой на Швейцера, но дальше он рассматривает Иисуса как личность, к которой у нас нет инструментов, чтобы подойти. Итак, когда мы говорим о вере Иисуса, самого Иисуса из Назарета, самого Господа Бога, если угодно, у нас просто нет инструментов. И придумывать что-либо в этой области мы не можем.

Более того, я сейчас буду показывать, что мы вообще не можем подойти к этому феномену нормально. Например, апостол Павел проповедует визионерство, он проповедует юродство. Но уже в следующие периоды визионерство мы видим в основном у сектантов, или в житиях святых, как уже некоторую такую вот принятую текстовую реальность, а не реальность, которая влияет на постановления Соборов или назначение епископов. Юродство, которое проповедует апостол Павел… если мы будем мудростью сло́ва проповедовать, он говорит, то мы упраздняем крест Христов {1Кор.1:17}. Уже понятное дело, что, начиная, может быть, с Иустина Философа, христианство стало чрезвычайно сильно стремиться к мудрости слов, к обоснованности. Это неплохо. Я просто говорю о том, что оказывается то, что для апостола Павла в этом послании... даже, скажем так, то, что для апостола Павла является критерием духовности и манифестацией веры, уже буквально в другом послании того же апостола Павла... или, лучше сказать, во II веке у Иустина Философа, является как раз таким признаком не очень-то и веры, уже скорее слабостью веры, с которой нужно справляться.

И как можно говорить о том, что состояние этих людей, оценка внутренних состояний, прежде всего, может быть тождественной? Нет, она не может быть тождественной. Соответственно, стремиться к вере других людей нам нет нужды.

Да, можно вспомнить апостола Иакова с его замечательным Посланием, где он пытается перейти границу {Иак.2:18}. Он чувствует, что вера есть феномен закрытый, глухая отсылка {О понятии "закрытой ссылки" см. в этом видео, c 20:37).}. "Я верую". Ну, так он говорит: "Слушай, как мне достать вот это, что ты сказал – "Я верую"? Ты покажи мне веру из дел твоих". И тут он делает недопустимый ход: он говорит... начинает свою порнографическую идею: "А ты мне покажи!" {Перекличка с 23:46 в беседе "Цели духовной жизни в XXI в."}. Подождите, но это вера, это нечто глубже, чем я могу сказать. – Нет, ты не только скажи, ты мне еще и покажи! Ну, "покажи" – и получается, что мы возвращаемся на круги фарисеев, для которых "покажи" было главной задачей. Причем эта задача действительно стала тождественной вере, и каким-то образом "покажи" и наличие сливается, переплетается в очень сложных комбинациях, где мы уже не понимаем, где там "покажи", где там "верить". Если батюшка служит в шортах литургию, он батюшка – или в шортах? И вообще, это литургия или нет? Опять же, нам "покажи" нужно, чтобы он показал, что у него есть филонь, что у него есть еще подрясник, подризник, набедреник, палица, пояс, епитрахиль, камилавка, поручи, чтобы он был такой, ну, батюшка, ну что вы хотите. А он же выйдет в стрингах, ну, это несерьезно.

Для нас существо понятий "покажи" и "вера" преступно сблизилось. А между тем, Христос, собственно, и критикует эту близость. Он говорит (в 6 главе от Матфея): зачем вы вот это, напоказ всё, зачем вам всё это – и милостыню даете, и мо́литесь. Давайте, делайте это в тайне, потому что… это закрытый феномен, он должен практиковаться как таковой, а не превращаться в разменную монету социальных отношений, пусть даже самых лучших социальных отношений.

Ну, представьте себе, вот у нас как сейчас принято в интернет-сообществе: один говорит: помоли́тесь, пожалуйста, за Федю, он заболел. И что мы делаем? Мы рисуем плюсик, или пишем там "аминь", что-то коротенькое. Но если человек напишет: "Да, я буду молиться за Федю! Господи, помилуй Федю! Федя – самый лучший человек!..", и начнет всё это вываливать как бы в общий чат, люди подумают: "Зачем это? Оставь всё на своем месте. Молитва – нечто закрытое, личное!"

Так вот, у Иакова всё еще хуже. Он в попытке артикулировать /.../, верифицировать веру, уничтожает это понятие! (Но я это уже говорил сто раз и писал даже в книжке.)