> Сегодня как наша жизнь, так и Евангелие построены из очень противоположных утверждений. Сегодня день памяти отцов 1-го Вселенского Собора, и сегодня мы читаем молитву Господа нашего Иисуса Христа о единстве, которая занимает всю 17-ю главу Евангелия от Иоанна: “Да будут они едино, как и Мы. Как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино”.

> Эта молитва о единстве не учитывает только одного: что, в отличие от Лиц Святой Троицы, люди – грешные. Поэтому, говоря о единстве, мы всегда должны иметь в виду компромиссы, потому что единство требует компромиссов. А вот об этом и не договорились. И поэтому в православной традиции ра́вно соприсутствует тезис “да будут они едины” и “ничего не важно, кроме любви”, и тезис апостола Павла из Послания к Галатам, 1-я глава, 8-й стих: “Если мы или даже ангел с неба возвестит что-то иное, не то, что мы вам проповедовали, да будет анафема”.

> Что важнее – единство или истина? Этот вопрос не решён в христианстве, и никогда, наверное, не будет решён. Единство в любви или истина понятий? И вот у апостола Павла мы находим, что важнее истина понятий, а у апостола Иоанна находим, что важнее любовь к брату. У Христа в молитве находим, что Он молится только о единстве, а у отцов 1-го Вселенского Собора находим, что истина гораздо важнее. И спор Ария Александрийского с Афанасием, и спор с Александром Александрийским вовлёк всю империю в этот спор. Это был не просто богословский спор, это спор о доминантности, кто будет доминировать. Потому что, кто будет прав, понятно для духовных людей, но речь шла о доминировании, потому как после Вселенского Собора несогласных с Афанасием, несогласных с православием репрессировали. Они были смещены с кафедр и посланы в ссылку. Но затем через духовника (а духовника же надо слушать) жена Константина Констанция как бы посоветовала (духовник оказался арианином), что всё-таки Арий, наверное, прав, и тогда полетели с кафедр уже православные, в том числе и Афанасий. Но потом ветер подул опять в другую сторону, и Константин умолял Осию Кордубского, чтобы тот пришёл и помирил Ария, Афанасия и Александра. Но Осия Кордубский, это ещё до 1-го Вселенского Собора, не смог их помирить, потому что для обоих истина важнее. И далее Констанций опять за ариан, <Констанций II> – опять за православных, репрессируют то одних, то других. Юлиан Отступник вообще вернул всех, говорит: “Идите на одни и те же кафедры все. Может, передерётесь”.

> И таким вот образом запущен очень мощный аппарат, который выясняет, а кто же из нас всё-таки прав, а кто же и не прав. И, конечно, мы можем сегодня говорить о том, что “омоусиос”, “омиусиос”, какие формулы исповедания правильные – сирмийские, сардийские, потом позже – сколько воль во Христе, сколько естеств во Христе. Я думаю, что сейчас, если бы стоял небольшой такой экзаменатор из 1-го курса семинарии на входе в храм, то половина бы пошли домой удручённые тем, что они анафематствованы, тем, что они не соответствуют православию. И они бы почувствовали, насколько это дико сегодня – думать о том, что, если человек исповедует правильную формулу, то он правильный человек. Всё дело в том, что всем всё равно. Я думаю, что на входе любой православный скажет: “Скажите мне, как правильно, я скажу и пойду в храм. Дайте мне зайти в храм. Мне нужно в храм, а не формулы”. Но тем не менее, это очень важно. Как говорил Аристотель: “Платон мне друг, а истина дороже”.

> Истина бывает иногда дороже, и мы должны понимать брата, для которого истина дороже, чем ваша судьба, ваше здоровье и ваше благополучие. Это люди, которым очень важно противостояние, им важно очень твёрдое самоопределение, и твёрдость этого самоопределения рождается в противостоянии, в борьбе “за это”. За что в борьбе? Ну за это, не важно, за что. Если мы боремся против чего-то, то наше самоопределение <цветёт> и пахнет. Если же мы всё размазываем тонким слоем и говорим: “Ну, то неважно, это неважно”, люди теряют самоопределение, говорят: “Так что же это тогда за православие такое? И то неважно, и то неважно! Дайте мне что-нибудь важное! Дайте мне за него бороться!”, а может быть и убивать, как это будет позже, после Вселенских Соборов. И это правильно, потому что для людей иногда религиозная борьба является если не единственным, то главным религиозным действием. Дайте человеку побороться за то, что он даже не понимает, но зато он будет чувствовать себя очень нужным, он будет чувствовать себя воином света.

> И невозможно Богу было дать один критерий. Он, конечно, молится о единстве, но в то же время и проповедует истину. И апостолы едва-едва улавливали эту диалектику без снятия, то есть эту ситуацию, когда противоположности никак не могут сойтись и сделаться каким-то единым синтезом. Что важнее: истина или любовь к ближнему? Мы не имеем в виду того хроника, о котором говорит Христос в одном из зачал Евангелия: “Если ближний твой согрешит перед тобою 49 раз или 490 раз, и каждый раз скажет “извини меня”, то его надо простить”. Ну понятно, что он хроник уже, 485-й раз подходит, вы его, конечно, прощаете. Но всё-таки не дано нам формулы соотнесения <истины и любви>.

> И вот, возвращаясь к началу, православие как раз даёт нам сразу два утверждения. Для тех, кто хотят бороться за истину, пожалуйста – боритесь за омоусиос, и, главное, не перепутайте с омиусиосом, иначе попадёте в ад. А те, кому всё равно, они повторяют то, что им скажут, и они тоже правы, потому что они стремятся ко Христу, а не к формулам, они стремятся к единству у Чаши Божией. Есть люди, которым просто нужна любовь, как пели товарищи из Битлов: “All you need is love”. Иногда это гораздо истиннее, чем всякое определение. Люди не согреты любовью, они хотят любви, ищут её в Евангелии, ищут в церкви, и они тоже правы. И вот в такой палитре возможностей православной традиции каждый выбирает то, что его созидает. “Всё мне позволено, но не всё полезно”, – говорит апостол Павел. Ты можешь быть православным, который говорит: “Мне всё равно, какие формулы, главное, чтоб любовь была”. Но если тебе это не полезно, лучше исповедуй формулы, учи катехизис. Есть православные, которые борются за формулы, но при этом обозлеваются, теряют друзей и ближних, особенно, если у них друзья – католики, и ближние – протестанты.

> Так что Бог нам предлагает не только Свою молитву, но и определённого рода наш путь подвига, который Он будет благословлять вместе с молитвой о единстве. И да будем мы едины с теми, кто борется против нас за формулы, и с теми, кто не согласен с нами, и с теми, кто нас любит, и с теми, кто нас не любит. Потому что подлинное единство должно обнимать даже эту многокритериальность христианства. Мы должны сказать: “Ты как себя определяешь?” – “Я по цвету носков”, – замечательно. “А я по сардийской формуле” – не очень. “А я вот по формуле Никейского исповедания”, – замечательно. “А я зато люблю ближнего”, – тоже хорошо. И любовь, говорят – она покрывает всё. И мы будем молиться сегодня уж точно вместе со Христом о единстве, о котором Он не просто вспоминает, а говорит, как о реальности этого дня и этого момента.

--

 Да благословит вас Иисус Христос!

редактор-составитель рассылки  

Александр Поляков, священник      mailto:mjtap@ya.ru
                  (запасной адрес: alrpol0@gmail.com)

[Другие способы связи: Телеграм; Whatsapp: alrpol;
мессенджер Фейсбука; личное сообщение в Vk; личное сообщение в Твиттере]

---------------------------------------------