вып. #'25L4 (4537) *О молитве, подвиге и Даре* 25-30/III/25 (пн-вс) /Мысли о вере и Церкви/

* 17 марта 2025 г. ст.ст., 4-е воскресенье Великого Поста -
Память прп. Иоанна Лествичника, †649.
Литургические чтения: Евр.6:13-20; Мк.9:17-31.

> Повествование об этом исцелении связано с молитвою и, как позже дописали, постом. И в этот день святая Церковь воспоминает нашего наиболее известного подвижника Иоанна Лествичника. Наверное, каждый из вас, если не прочёл, то пытался прочесть “Лествицу” Иоанна Лествичника, его “Слово о пастырстве”. Часто эти два сочинения издаются в одном кодексе. И это такой подвижник, которого если бы и не было, мы бы его всё равно придумали. Но так как он был, то и придумывать нам не нужно. Но всё равно потребность остаётся.

> У нас, у людей, которые живут обычной своей жизнью, всегда есть потребность в некотором идеале, в том, чтобы у кого-то духовная жизнь получилась. У древних греков это были герои, победители. Они после побед своих шли на поля Елисейские, то есть в рай, по-нашему. У древних китайцев это были мудрые правители, у которых тоже всё получалось. У древних индийцев, в Индии, были мудрецы и аскеты. И вот эта тяга людей постоянно иметь перед собой некий образ — гораздо важнее и главнее того, был ли мальчик или не был.

> Иоанн, игумен Синайский, жил, по одним данным, в VI веке, по другим данным, в VII веке. Но это не так важно. Важно то, что он нам своим путём показывает, что ничем нам помочь-то не может. Он добился огромных успехов в Синайской пустыне, был наставником монахов. И в той области, в той культуре, можно сказать, субкультуре даже, он был огромный человек. Но если его переместить в нашу культуру, он будет маленький и никчёмный. Он не сможет даже работать на кассе в сельпо. А если кого-то из нас переселить туда, с нас будут смеяться, и нам будет не по себе с нашими чаёвнями и цитацией Бруно Латура и других умных дядек. Понимаете, мы и он живём в разных мирах, и попытка научиться у него — она обречена. Но он — наш молитвенник, он будет молиться за то, чтобы в наших бегах, на нашей дорожке (знаете, как бег с препятствиями) мы взяли все наши препятствия. Не его препятствия, не те, что он преодолевал, а наши.

> Как говорится в сегодняшнем евангелии, нет техники одоления бесов. Хотя переводчики Евангелия, которые, конечно, не понимали Евангелие, сказали, что дело в технике. Наш сюжет сегодняшний, который мы читали: жил-был отец, у него был сын бесноватый, постоянно кидало его то в огонь, то в воду. И Христос его исцеляет, а ученики не могли. И ученики спрашивают: “Как?” Вот это извечный вопрос: “как?” Как претворить любой предмет в золото? — спрашивали алхимики. Как стать святым за три дня? Как сделать, чтобы душа очистилась? Вот Иоанн Лествичник исходил из идеи, что нам мешают грехи, нам мешают страсти, нам мешают радости, нам мешает ближний. Он в 16 лет, по одной из версий жития, ушёл в монастырь и в 70 лет умер, из них 40 лет он был отшельником. Когда умер его наставник, старец Мартирий, он ушёл из монастыря. То есть ему другие люди не нужны были, ему люди мешали. А у нас другое.

> И вот спрашивают: а как изгонять бесов? И Христос якобы отвечает: это всё молитвой и постом. И звучит оно словно ноу-хау: будешь много молиться и здо́рово поститься, и бесы будут тебя бояться. А современные библеисты рассказывают, что это вставка — “и постом”, не было такого. Действительно, это вставка. На самом деле — нет, это мы с вами — вставка. Вот мы есть поздняя добавка в христианство. А настоящее христианство за всю свою историю не считало это вставкой. И не только не считало это вставкой, а считало, что это важнее, чем все остальные повествования. Вот эту якобы вставку. Но формально оно — вставка. Там не было слов “и постом”: "сей же род побеждается только молитвою". То есть молись — и будь что будет.

> Что такое молитва? Это прошение. То есть видишь бесноватого — попроси Бога. С вероятностью сколько-то процентов Бог поможет, а не поможет — значит, не поможет. Здесь нет техники. Но есть линия подвижников, которые думают — есть техники. Нужно делать то-то-то, и тогда у тебя будет результат. И очень обескураживает, когда ты говоришь: “А где же результат?” Его нет и не может быть. Мы должны остыть и сказать: “Ну Христос же сказал: просите, и, может быть, дастся вам”. В одном месте Он сказал, что точно дастся, а здесь получается — проси́те, а дальше — как получится. Апостолы не виноваты в том, что они не постились, потому что сам Христос не постился. И я совсем не думаю, что апостолы не молились. Они настолько были учениками молитвы, что даже в один момент просили: “Научи нас молиться, как Иоанн научил своих. Мы тоже хотим молиться”. То есть не были они людьми какими-то бездуховными.

> И вот на этих путях мы будем друг друга воспринимать как сомолитвенников. Мы будем молиться друг за друга. А поможет это или нет — как Бог даст. И если у кого-то из нас выйдет бес, то и хорошо, а у кого-то не выйдет, то и ладно, пусть и так будет. Главное, любить друг друга и молиться друг за друга. И тогда и Иоанн Лествичник, и наши современники наконец-то будут в одной Чаше, потому что мы молимся и мало на что надеемся. И вот с такой молитвою мы поистине будем достойны Дара. Ведь это Дар, а не долг. Когда мы просим что-то у Бога и думаем, что Он уже теперь нам должен, потому что мы два часа уже просим. А если три часа? А если пять, то точно отдаст. Он не должен, даже если мы 25 часов будем стоять. Это всегда Дар. И вот если мы просим, но не очень надеемся получить, — это добродетель. Не очень надеемся получить — вот тогда нам будет Дар. А если мы очень надеялись получить, то, и получив, будем думать: “Вот молодцы! Поднапряглись, попостились, помолились — получили!” Вот этого уже не остановишь человека, он уже святой, с плохой точки зрения. Хорошо. Значит, продолжаем тогда молиться.