архим. Кирилл (Говорун)
"Публикую здесь русский перевод своего доклада на сессии Американской академии религии в Сан-Антонио (разбив его на три части). Он посвящен критике концепции псевдоморфозы и анти-схоластической кампании в современном православном богословии. Также этот попытка определить интуиции политического богословия о. Георгия Флоровского, которое он тщательно камуфлировал".
.
Мой основной вывод состоит в том, что знаменитый «неопатристический синтез» о. Георгия Флоровского был также его политической теологией. Этот синтез объединил два понятия, которые в интерпретации Флоровского были противоположными: так называемый «воцерковленный эллинизм» и так называемое «западное пленение» православного богословия. Это «пленение» привело к результатам, которые о. Георгий называл «псевдоморфозами» или искажениями якобы подлинно восточного богословия. «Воцерковленный эллинизм» был, с точки зрения Флоровского, благотворным для Церкви – в отличие от «западного пленения». Это самое пленение наиболее откровенно проявило себя в засилье схоластики. В своих «Путях русского богословия» Флоровский употребил слово «схоластика» вместе с его производными около семидесяти раз – всегда в негативном ключе. По сути, он создал миф о схоластике, который до сих пор влияет на православные умы.
Однако может ли этот миф выдержать проверку историческими свидетельствами? Более пристальный взгляд на схоластику обнаруживает, что она не была взращена на западе. Ее туда пересадили с востока. Первоначально она возникла на востоке как попытка синтезировать христианское Откровение и греческие философские традиции – прежде всего аристотелевский диалектический компонент в неоплатонизме.
Я бы определил схоластику как систематическое усилие по выявлению и осмыслению общих черт, помогающих человеческому разуму постигать головокружительное многообразие окружающих конкретных предметов и явлений – будь то божественных или профанных. Считается, что Аристотель осуществил качественный рывок в осуществлении такого усилия, определив и рассортировав по полочкам общие черты, которые он называл «сказанными вещами» (τὰ λεγόμενα) и «предикативами» (προσηγορίαι). В более поздних комментариях к трудам Аристотеля эти черты стали известны как «голоса» (φωναί, voces). В современной науке их обычно называют «категориями» – по названию трактата «Κατηγορίαι», в котором Аристотель обсуждал их больше всего.
Данный трактат среди всего аристотелевского корпуса стал наиболее комментируемым позднейшими поколениям – в первую очередь неоплатоников. Из-за такого интереса к категориям неоплатонизм также можно называть «схоластической» школой философии. Самым известным неоплатоником-схоластом стал Порфирий Тирский, творивший во второй половине третьего века нашей эры. Его «Введение» (Εἰσαγωγή) в философию оказалось самым популярным руководством по схоластике со времен поздней античности и до начала модерна.
Христианские богословы с энтузиазмом восприняли схоластику Порфирия, хотя он и беспощадно критиковал христианство. За весь период христианской античности мы вряд ли найдем языческого мыслителя, который был бы настроен против христиан так же, как Порфирий. Несмотря на это, христиане заимствовали его схоластический метод и сделали ее основным логическим инструментом для формулирования своих триадологии и христологии. И никто за это не обвинял их в «псевдоморфозе».
То, что о. Георгий Флоровский считал подлинным святоотеческим богословием, было в действительности построено на фундаменте неоплатонической схоластики. Это богословие вполне можно считать схоластическим по самой своей природе. По сути своей схоластично, например, разграничение категорий общности и партикулярности. Это разграничение доминировало в таксономиях логических категорий как у Аристотеля, так и у Порфирия. Василий Великий перенял и адаптировал его, чтобы различать в Троице ипостась и сущность (усию). Эти две категории заняли центральное место во всем христианском богословии – так же, как их оригиналы – «первая» и «вторая» сущности – занимали центральное место в классической дохристианской схоластике. Во всем христианском богословии трудно себе представить более схоластический термин, чем ипостась.
Тем не менее, современная православная антисхоластическая кампания сделала этот термин своим символом. О. Георгий Флоровский был в первых рядах этой кампании. В том числе благодаря ему общим местом стало то, что православное богословие можно и нужно очистить от «западной» схоластики, противопоставив ей концепцию личности, которая, как тоже принято считать, соответствует классической логической категории ипостаси. Однако такое предположение основано на искаженном понимании истоков схоластики и категории личности. Схоластика была изначально восточной, а в средние века ее скопировали на западе. Категория же личности – изначально западная, и уже в наше время ее скопировали на востоке. Она очень отдаленно напоминает святоотеческую концепцию ипостаси.
Говоря словами о. Георгия Флоровского, не схоластика, а персонализм является западной «псевдоморфозой». Я бы даже сказал больше, что идея схоластики как «псевдоморфозы» сама по себе является «псевдоморфозой». Схоластика как «псевдоморфоза» противоречит идее о. Георгия о «воцерковленном эллинизме», потому что схоластическое богословие – это ядро такого эллинизма.
Действительно, когда Ориген, Аполлинарий Лаодикийский или каппадокийцы осуществляли свои грандиозные проекты синтеза христианства и эллинизма, они в первую очередь позаботились о том, чтобы отделить политеистическую метафизику от того, что они считали полезным в языческой мудрости. Основанная на категориях логика составляла наиболее полезную часть языческой философии. После того, как Отцы Церкви отделили эту логику от языческой неоплатонической метафизики, она оказалось сухим, бесцветным, скучным субстратом – иными словами, весьма схоластической. Однако такой безвкусный схоластический субстрат, извлеченный из современного ему неоплатонизма, и сделал его пригодным для использования в христианском богословии. Другими словами, схоластика была усвоена Отцами Церкви именно потому, что она была схоластической, то есть метафизически нейтральной, бездуховной и интеллектуально высушенной.
И тут возникает вопрос: что же заставило о. Георгия Флоровского смотреть на схоластику как на искажение Православия? Я считаю, что остатки идеологической предвзятости из периода его молодости повлияли на его оптику в более зрелый период и помешали ему увидеть противоречия в концепции «западной схоластики» как противоположной «воцерковленному эллинизму».
В ранний период своей интеллектуальной деятельности Флоровский был вовлечен в Евразийское движение. В конце 1920-х годов Флоровский открестился от Евразийства. Однако, судя по всему, ему удалось освободиться не от всех его идей. Некоторые евразийские идеи оказались закамуфлированы в проекте «неопатристического синтеза».
Хотя этот синтез и не следует отождествлять с Евразийством, между ними все равно прослеживаются некоторые сходства, как, например, подоплека некоей уникальной православной цивилизации, отличной от Запада. В своем «неопатристическом синтезе» о. Георгий фактически заменил евразийскую цивилизацию эллинской и по-новому выразил антизападничество. «Западная схоластика» стала главным поводом для его нападок на запад.
Такая скрытая антизападная и цивилизационная повестка «неопатристического синтеза» Флоровского вскрывает еще один парадокс в его теологическом проекте – последний, о котором я здесь собираюсь сказать. Хотя после отказа от Евразийства и погружения в «чистое» богословие Флоровский декларативно дистанцировался от идеологических и политических программ своей юности, он продолжал идеологизировать и политизировать – теперь уже под видом «неопатристического синтеза». Воздерживаясь от открытого формулирования своего политического богословия – в отличие от того же о. Сергия Булгакова, с которым он постоянно полемизировал – о. Георгий Флоровский все же имел в сознании или подсознательном некое политическое богословие, тут и там всплывающее в его, казалось бы, аполитичных трудах. Неудивительно, что это богословие во многом противоположно политическому богословию Булгакова. Его характерными чертами можно считать консерватизм и антизападничество.
Источник: ч. 1, ч. 2, ч. 3 (полностью (репост)).